Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:29 

L0
тапир во время чумы
Божечки, мне подарили фанфик!
Мой любимый фандом! Мой любимый фильм! С моим любимым Снейпом и Люпином в плохоньких ботиночках!
Я пылаю, я горю!!

Пишет Трегги Ди:
я тут... кхм... кое-что написала, в общем, Ло - забирай! я отказываюсь нести за это ответственность :gigi: знаю, что с твоего дня рождения прошло уже полмесяца, но лучше поздно...
с названием особо не заморачивалась.

Название: Служебный роман
Автор: Трегги Ди
Бета: kasmunaut
Пейринг: снупин
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс, немного юмор, немного драма
Размер: миди
Саммари: по заявке Ло и для Ло – служебный роман в реалиях снупина. Надеюсь, это то, что ты хотела, или хотя бы где-то около! Спасибо тебе за твои чудесные рисунки и здоровую долю упороса, которой ты со мной щедро делишься!
Предупреждения: смерть персонажа (второстепенного), всякие глупости. ООС персонажей.



Офис был построен в стиле хай-тек, и лицо исполнительного директора тоже выглядело, как нагромождение авангардных небоскребов. Его нос образовывал собой почти идеальный остроконечный треугольник, а скулы топорщились по обеим сторонам лица, как это сейчас принято у мужчин с обложки. Волосы были длинными, черными и блестящими, как у Йоко Оно. Взгляд буквально буравил собеседника, но точно так же буравил и бумаги на столе, и чашку с кофе, и что угодно – можно было не принимать на свой счет. Все в целом производило довольно гнетущее, неприятное впечатление. Исполнительный директор был некрасив по всем человеческим параметрам.

В офис он вписывался идеально.

Они встретились в большом кабинете, который носил гордое название конференц-зала. Стен в этом кабинете не было, отчего-то кругом были только стеклянные окна, выходящие с одной стороны на соседнюю высотку, со всех других сторон смотрящие на такие же стеклянно-прозрачные комнаты в здании. Огромный круглый стол вызывал у Ремуса истерическое желание дать рыцарскую присягу и вытащить меч из камня.

Мистер Снейп говорил мало, почти ничего не спрашивал, так что Ремус судорожно заполнял тишину, пытаясь представить себя в выгодном свете, но в конечном итоге выдохся и замолчал. Он слишком устал, никогда не любил и не умел себя хвалить, а этого человека его болтовня только раздражала. В конечном счете, все есть в бумагах, и мистер Снейп их как раз читал.

Закончив с чтением, он поднял на Ремуса внимательный взгляд. Ремус выпрямил спину, сжимая ладони между колен. Постарался не выглядеть слишком несчастным. Сейчас с ним попрощаются, и кто-нибудь из охраны проводит к выходу. Этот удар он примет с достоинством, у него богатый опыт собеседований. Скудный опыт работы. Если начистоту, его и быть-то здесь не должно – не того уровня он специалист, чтобы работать в стеклянном доме. У него полные карманы камней.

***

Ему выдали карточку, запаянную в блестящий пластик. На карточке значилось его имя, этаж и должность, в правом верхнем углу была фотография. Фотография была похожа на те, что показывают в сводках новостей. Он выглядел, как заложник. Полная паники улыбка.

Еще ему выдали кипу бумаг, с которыми следовало внимательно ознакомиться и подписать; слово «коммерческая тайна» встречалось на каждой странице. Должностные инструкции занимали три листа. Он расписался за правила внутреннего трудового распорядка, затем – согласился с возможными рисками, и, в конечном итоге, объявил себя ответственным за переданное в пользование оборудование. Блестящий легонький лэптоп был толщиной с его палец, а стоил наверняка как почки, печень и все остальные внутренние органы, вместе взятые.

Пластиковую карточку требовалось прикладывать к считывателю каждое утро и каждый вечер, на нее начислялись бонусы, которыми можно было расплатиться за свой обед. Столовая называлась «чиллаут-зоной», и там всюду были раскиданы бесформенные кресла-мешки. Стояла огромная, сверкающая, хромированная кофе-машина, у которой кнопок было больше, чем на космическом корабле. И стойка с «фрешами» из всяких экзотических фруктов. Ко всей этой роскоши Ремус стеснялся подходить, так что обед приносил из дома.

Директора в чиллаут-зоне увидеть было невозможно. Как невозможно было представить, чтобы он чиллаутился. Скорее всего, он питался цифрами и отчетами.

Только однажды Ремус заметил, как потерянно он стоит перед кофе-машиной. Ремус пришел на работу слишком рано и не рассчитывал никого встретить в пустынных глянцевых коридорах. Возможно, мистер Снейп домой и не уходил. Как призрак замка, привязан к копировальным машинам и тэйбл-тентам.

– Не представляю, как завести эту адскую машину, – пробормотал мистер Снейп, сгорбившись над своей чашкой. Ремус кашлянул.

– Обычно я в таких ситуациях нажимаю самую большую кнопку и жду.

Мистер Снейп моментально выпрямился и напрягся. Он повернулся к Ремусу, взглянув на него, будто Ремус был говорящим тараканом.

– Почему бы вам не заняться работой, мистер Люпин, – процедил он и ушел, со своей пустой чашкой.

«Грубо», – подумал Ремус.
– Вы разве не знаете? С ним нельзя разговаривать до первой чашки кофе, – сказала Гермиона, молодая, но очень серьезная девица из отдела аналитики. Она взяла над ним шефство. Ремус знал таких девушек: они всегда над кем-то держали шефство. – Обычно кофе ему приносит Лаванда, но тут она приболела.

– И что же будет с несчастным, который заговорит? – усмехнулся Ремус, поджидая, когда Гермиона выберет себе подходящий фреш. – Уволят или казнят?

– Не уволят, – неуверенно сказала Гермиона, прикусив губу. Серьезно задумалась над вопросом. – Могут оштрафовать. Почти уверена, это внесено в правила трудового распорядка, параграф восемь – дополнительные условия компании.

Ремус уже тогда стал понимать, что попал куда-то не туда. В компанию к самодуру и грубияну, в компанию до того «молодежную и развивающуюся», что скулы сводило. Он был абсолютно не на своем месте... с другой стороны, когда же он вообще был на своем? Существовало оно, это «его место»?

Получив зарплату после первого месяца работы, Ремус отбросил всякую рефлексию.

***

Довольно скоро он привык. Не вписался, но привык, и понемногу принял правила игры. Участвовал в «мозговых штурмах», которые так любили проводить в отделе. Отчитывался в специальной программе о каждой ерунде, занося любое дело в «планирование». Изучал основы тайм-менеджмента, раз уж всех сотрудников взялся этому учить какой-то молодой хлыщ, бизнес-тренер в дорогом костюме. Вызывал коллегу по видеосвязи, хотя достаточно было пройти через кабинет к его столу. Строил из себя кого-то, мимикрировал.

В чем-то не уступил. Например, так и не привык надевать в офис яркие рубашки и удобные домашние брюки, хоть там насаждали домашнюю атмосферу. Носил свои любимые, немного старомодные «профессорские» свитера с заплатками на локтях – и тут попал случайно в мейнстрим, оказалось, это отчего-то считают теперь «стильным». Хранил в столе заначку – шоколад в шуршащей обертке; к офисной пластиковой еде так и не привык. Все вокруг питались картонными крекерами, миски с которыми были рассованы по углам, или пророщенными ростками, или китайской едой в коробках, от которой странно пахло. Еще он все время забывал о камерах, что висели над головой. Зевал, потягивался с хрустом, чесал под лопаткой, а потом смущенно горбился над лэптопом, вспомнив, что Большой Брат всегда смотрит на него. Забывал периодически отметить свое присутствие на входе, и даже получил два выговора от своего начальника, кудрявого рыжего мальчишки.

В основном – тихо делал свою работу, сдавал отчеты, зарывался в бумажки, входил в рутинный ритм большого офиса. С исполнительным директором встречался только случайно где-нибудь в коридоре или столовой, но рот держал теперь на замке. Мистер Снейп редко выходил к простым смертным, прятался в своем кабинете, приезжал раньше всех и оставался до поздней ночи. Иногда Ремус тоже брал сверхурочные, а когда гасил экран компьютера, замечал – через три стеклянных коридора тускло мерцает свет настольной лампы. Шагая к лифтам, он мог различить фигуру Снейпа, всегда темную, длинную, согнутую над столом, как вопросительный знак.

В лифте случился их следующий разговор.

Началась осень. Прошло три месяца, как Ремус работал в компании. За этот срок он успел накопить приличную сумму, и не представлял, что делать с этим внезапным доходом. Почти все сбережения хранил в банке, в быту обходился малым, осторожничал по старой привычке. Но стал потихоньку смелеть, мечтать о переезде в другую квартиру, получше – где будет работать обогреватель, а крыша не будет протекать. Становилось холодно.

Он отметился на входе, подошел к лифтам. В хромированных стальных дверях взглянул на свое искаженное отражение. Перед глазами плыло, в висках пульсировало. Он так боялся заболеть, и, разумеется, заболел – если плохое может случиться, оно случится. О том, чтобы взять отгул или больничный, даже речи не было.

Двери лифта плавно раздвинулись. Мистер Снейп стоял прямо посередине кабины, словно там была особая разметка для перфекционистов. Руки по швам, лицо каменное. Ремус тоже вытянулся в струнку, натянул на зябнущие кисти вытянутые рукава. Рядом со Снейпом он чувствовал себя не то сироткой, не то проходимцем.

Снейп молчал и ждал, Ремус тоже помалкивал. Развернуться и уйти? Сделать вид, что вспомнил про срочное дело? Подняться по лестнице? Мистер Снейп театрально взмахнул рукой, приглашая внутрь. Ремус шагнул, и ловушка захлопнулась.

Медленно лифт потащился на двадцать второй этаж.

Ремус стоял на почтительном отдалении, сунув руки в карманы брюк. Он пытался нащупать свой платок. В носу свербило. Шмыгнул тихонько, раз или два, в гробовой тишине это прозвучало вопиюще.

– Вы больны? – резко спросил мистер Снейп, глядя прямо перед собой.

– Нет, – сказал Ремус, глядя ему в спину. – То есть… немного приболел, но ничего серьезного.

– Вы не можете приходить на работу в таком состоянии.

«За это тоже полагается штраф?» – подумал Ремус устало. Шмыгнул громче, с вызовом.

– Посетите доктора сегодня же, – сказал Снейп таким тоном, словно говорил с недоумком. – Вы получили от компании медицинскую страховку, вам это известно?

Наверняка это было в одном из параграфов его бесконечного договора.

– Что в нее входит? – уточнил Ремус, и мистер Снейп раздраженно бросил:

– Все, что потребуется. Компании важно, чтобы сотрудники были здоровы.

Ремус не понял, отчего мистер Снейп говорит о себе в третьем лице и зовет себя компанией, но был тронут. С тихим звоном на панели под потолком высветилась цифра «22», двери бесшумно разъехались.

– Спасибо, сэр, – сказал Ремус, но директор уже поспешил к себе быстрым шагом, не оглянувшись и не ответив.

Ремус дождался, пока он исчезнет из виду, и вытащил большой желтый платок, который по краям был вышит цветочками. Он должен записаться на прием, но только к своему врачу, конечно. Не хватало только, чтобы в его личное дело попала какая-нибудь информация о его болезни.

Ремус знал, что скрывать свою болезнь преступно, но не видел для себя другого выхода. К тому же, он всегда соблюдал все меры осторожности. Пил таблетки дважды в день и внимательно осматривал себя, проверяя, нет ли каких-нибудь повреждений, чего-то, что может плохо кончиться. Совершал тысячу маленьких утомительных ритуалов каждый день, и это заставляло его чувствовать себя прокаженным. Но, по крайней мере, другие не считали его таким.

***

Гилдерой Локхарт походил бы на смузи в человеческий рост, если бы смузи проводило бизнес-тренинги. Он был весь блестящий, лощеный – от кончиков ногтей до художественной укладки его золотистых волос. Из уха у него торчала ультрасовременная гарнитура, на каждом запястье висело по фитнес-браслету.

Тренинги были каждый четверг, по средам у них проходили собрания и разбор полетов, по вторникам – вебинары, а в субботу самые ретивые сотрудники посещали мероприятия по укреплению корпоративного духа.

Ремус бывал на работе чаще, чем дома, и черт бы с ним – он ненавидел свою темную захламленную квартирку.

На тренинге был среди отстающих; похвалы неизменно доставались Малфою – молодой продажник был до того подающим надежды, что это немного пугало. Особенно когда он улыбался, и белоснежные острые зубы сверкали.

– Отчего вы такой неамбициозный, Ремус? – спросил он утомленно, присев на угол стола Ремуса. Ремус только что влетел в офис, с волос у него текло – зонт некстати сломался, а автобус ушел прямо перед носом, и Ремус опоздал на работу. Его портфель распахнулся, посыпались бумаги, так что Ремус ползал под столом, собирая их.

– Вот смотрю я на вас и думаю... – Малфой выдохнул в воздух густую струю сладкого дыма из своего вейпа. – Смотрю и думаю... до чего бы вы были хорошим руководителем.

Ремус тихонько засмеялся, сидя под столом. Малфой на всякий случай оскалился улыбкой, подвинул носком туфли одну из папок поближе к Ремусу.

– Вы уже слышали, что Уизли переводят в другой отдел? Освободилась должность руководителя, вы будете участвовать в конкурсе?

– Считаете, стоит? – вежливо спросил Люпин, запрокинув лицо. Малфой был смертельно серьезен.
– Конечно! Нельзя же вечно сидеть на месте. Сколько вы уже в компании, полгода? Обычно за такой срок сотрудники куда-то продвигаются. Меня повысили уже четыре раза, а я здесь с января.

– Отличный результат, – похвалил Ремус, сложив бумаги неряшливой стопкой на стол. Малфой вдруг весь засветился, как ребенок, которого впервые похвалили.

– Вы тоже можете, Ремус. Вы отличный работник, и не такой зануда, как Перси. Было бы очень удобно работать с отделом статистики, если б его возглавляли вы. – Новая порция дыма окружила Ремуса, заставив покашлять. – Подумайте об этом. Конечно, я не могу сделать вам никакого предложения, но могу подсказать, за какие ниточки тянуть.

– Обязательно подумаю, – торжественно пообещал Ремус и тут же выкинул это из головы.

***

Нельзя сказать, что он был одинок. У него были коллеги, добрые приятели, с которыми когда-то давно он работал. Несколько хороших друзей из колледжа, где он работал профессором, пока вся грязная правда о нем не раскрылась и его с позором не уволили. Он вел переписку, бумажную и электронную, довольно сентиментальную. У него были книги, всегда – в детстве и теперь тоже. Он хорошо ладил с соседями.

Приходил домой за полночь и ложился спать, а иногда мучился от бессонницы и курил в форточку, или поедал холодные макароны прямо из дуршлага, стоя на кухне босиком и в одних трусах. О выходных старался не думать. Вместо этого думал о других людях; о Гермионе, Малфое и Уизли, об этих ребятах. Он с трудом, но мог представить их вне стен офиса, где-нибудь в барах города, на пикнике в парке или на танцплощадке. Люди еще ходят на танцплощадки? Ремус знал, что он безнадежно устарел.

Он не хотел бежать со всех ног, ради того, чтобы просто остаться на месте. Не чувствовал в себе сил бороться; хуже: не думал, что имеет на это моральное право.

– Ненавижу тебя, когда ты начинаешь рассуждать про моральное право, – заявила Тонкс резко. – Почему ты вечно об этом говоришь?

У него была Тонкс. По крайней мере, воспоминания о ней. Большей частью хорошие.

Тедди был на фотографиях. Тонконогий, как жеребенок, с разбитой коленкой. Сосредоточенный и щекастый, с большим мячом, прижатым к груди. Розовый и лысый, упакованный в кружевной конверт, как буррито. Большеголовая загогулина, вся в помехах, на черно-белом ультразвуке. Каждый этап жизни запечатлен и сохранен между страниц Пруста, потому что фотоальбомы Ремус недолюбливал.

Ремус не был воскресным папой, он не был никаким папой. Андромеда ненавидела его, и вполне заслуженно. Она считала, что лучше бы Тедди никогда не встречаться с отцом. Тонкс дважды устраивала им тайные свидания, короткие и мучительные. В первый раз Тедди было два года, и он заснул, распластавшись по груди Ремуса. Во второй раз ему было пять, и он прятался за матерью, недоверчиво и хмуро глядя своими большими серыми глазами. Больше ни разу; Андромеда могла выставить дочь из дома в два счета. Они оба были никудышными родителями.

– Взгляни на это, – сказала Тонкс, положив листок перед Ремусом. – В школе задали нарисовать семью. Подумала, тебе понравится.

– Мне нравится, – медленно проговорил Ремус. Тонкс повернулась, когда над дверью звякнул колокольчик, и улыбнулась посетителю.

– Приятель, эскизы там. Выбирай, что понравится, – велела она. – Прайс на стене висит, если что.

Тату-салон был четвертым местом за эти полгода, где она работала. Теперь к ее розовым волосам и нестандартным нарядам прибавилось две татуировки. Одна – на шее возле уха, маленький хамелеон. О другой Ремус знал лишь в теории. «В секретном месте», – хитро сказала Тонкс и показала язык.

Ремус протянул ей конверт.

– Здесь на всякое баловство, – неловко пробормотал он. Тонкс скорчила гримасу.

– Лучше бы ботинки себе новые купил.

– Так сейчас носят. Это «винтаж», – ответил Ремус, и они улыбнулись друг другу. – Можно я заберу? – Он гладил альбомный листок.

– Не вопрос. Я могу тебе это даже набить на спине. – Тонкс вдруг стала серьезной и взяла Ремуса за руку. Ее пальцы были холодными и крохотными, вся рука – девчоночья, детская. Ремус подумал о том, как давно его никто не касался. – Знаешь, я попытаюсь поговорить с ней. С мамой. Тедди скоро в среднюю школу пойдет, и он все чаще о тебе спрашивает. Я думаю, что смогу ей вправить мозги.

Ремус сомневался, что кто-либо на этом свете способен вправить мозги Андромеде. Но он кивнул, благодарный и виноватый. Высокий парень подошел к стойке, где они болтали, и шлепнул салфетку с рисунком перед Тонкс.

– Серьезно? «Нина навек»? – выгнула бровь Тонкс. – Приятель, любовь не живет столько, сколько кожа. Уж поверь мне. – Она подмигнула Ремусу, когда тот двинулся к выходу.

Он вышел под дождь и побежал к метро, бережно спрятав под курткой рисунок. В подземке, в трясущемся поезде, он развернул листок и внимательно поглядел на картинку. Мальчик с голубыми волосами держит высокую девушку с розовым ирокезом. А другой рукой он держит лапу серой кляксы. «Волк», – подумал Ремус. У кляксы были зубы и хвост.

Почему бы и нет?

Какая-то женщина нависла над ним, с ее зонта капало Ремусу на колени. Он уступил место и прижался к стене, глядя в непроницаемую темень за окнами вагона. «Я, мама и волк», – очень показательно. Так Тедди сказал учительнице? Что он думает, что Ремус прискачет на мягких лапах, разорвет зубами всех гадких мальчишек, которые дразнятся, а потом ускачет в лес с Тедди на спине? «Это фантазия мальчика или твоя?» – строго спросил себя Ремус.

Вагон качнулся.

Все еще может случиться. Нужно перебраться в новую квартиру, куда не стыдно будет привести ребенка. Тедди нужна будет своя комната. Рано или поздно Андромеда сдастся, она уже сдает позиции, из-за возраста, или просто у его вины истекает срок давности, как знать? Тедди захочет кроссовки. Кронверсы – сейчас все от них в восторге, Ремус читал. Или новенький плеер. И эту штуку, которая крутится-вертится в пальцах, светит во все стороны, такая игрушка. Он захочет велосипед или ролики. Собаку. Пони, да что угодно. Ремус был на низком старте. Он подумал, впервые за долгое время, что может просить большего.

Может прыгнуть выше головы.

***

Он постучал в стеклянную дверь, и директор поднял голову от бумаг. На его широком черном столе умещалось сразу несколько мониторов. Все пространство было завалено бумагами. Ремус разглядел гору бумажных стаканчиков из-под кофе, которые громоздились в мусорной корзине.

– Простите, что отвлекаю, – сказал Ремус. Мистер Снейп поглядел на него так, будто не мог вспомнить его имя. Ремус откашлялся. – Я только хотел сказать, что… я хотел бы… могу я претендовать на должность руководителя моего отдела? На общих основаниях, конечно. Я могу еще раз пройти собеседование, или что требуется для этого…

– Не говорите ерунды, Люпин, – резко прервал его директор. Видимо, вспомнил. Черные брови высоко взметнулись, губы насмешливо скривились. – Вам это не по плечу.

Ремус выпрямился.

– Я хороший работник. Я выполняю все поставленные задачи в срок.

– И что? – Снейп выгнул бровь. Он снова вернулся к чтению бумаг. – Было бы по-другому, вы бы искали себе другое место.

Ремус скрипнул зубами. Снейп поднял на него глаза, раздраженный, что Ремус все еще не ушел.

– Вы брали больничный в прошлом месяце, а до этого – еще дважды, – равнодушно заметил он. «Вот ведь!» – подумал Ремус с чем-то, похожим на восхищение. Не только имя помнит, но и все отгулы, и даже, наверное, ведет подсчет, сколько раз Ремус за день отлучается в туалет. Не стоит обольщаться, конечно, и думать, что это от большого интереса со стороны директора.

– Мне нужен человек волевой, Люпин, – подытожил Снейп, скрестив на груди руки. – Доступный двадцать четыре на семь. Надежный и сообразительный.

Ремус склонил голову к плечу.

– Не тратьте больше мое время, – Снейп взмахнул рукой, отпуская его.

Ремус вышел из кабинета, чувствуя, как горит лицо. Губы его сами собой раздвинулись в улыбку, в которой было что-то от ярости и от азарта. Гермиона, которая шла ему навстречу по коридору, шарахнулась в сторону.

***

– Вы действительно заявились к нему и выдали все напрямую? – спросил Малфой позже тем днем, в курилке. – Люпин, ну, у вас ни капли находчивости.

– Да, примерно так наш дорогой директор и сказал, – ответил Ремус безмятежно. – А еще назвал меня тряпкой.

– Это вы еще легко отделались, – тихо пожаловался Невилл. Он был новеньким в компании, очень талантливым программистом. Все знали, что Невилл боится Снейпа до смерти. К несчастью, Невиллу часто приходилось выступать на конференциях. Это было жалкое зрелище. Возможно, бедняга выбрал компьютерную специальность, только чтобы не говорить с людьми. Снейп вовсе не помогал, когда высмеивал или прерывал Невилла посреди его бормотания. – Меня он называл словами похуже.

– Не позволяйте ему так с собой обращаться, Невилл, – мягко посоветовал Ремус. – Не показывайте своего страха. Он всего лишь человек.

– Он зло во плоти. – Невилл поглядел на потухшую сигарету в своих пальцах. – Даже хуже моей бабушки.

– А вы представьте себе комбинацию. Например, директора в бабушкином наряде.

Невилл уставился на него. Ремус продолжил, вдохновленный:

– Точно вам говорю, это отличный способ. Платье, шляпка, все как полагается. Представьте его смешным. Или голым… невозможно бояться голого человека.

Малфой закашлялся.

– И часто вы прибегаете к такому способу, Люпин? – ровно спросил Снейп у Ремуса за спиной.

***

Спустя пару дней Лаванда Браун, пухлощекая секретарша с сомнительной страстью к цветным колготкам, поманила Ремуса пальцем. В руке у нее была картонная переноска с двумя стаканами кофе.

– Я собираюсь отнести кофе нашему хмырю, – сказала она шепотом. Стало ясно, как Снейпу удается сидеть затворником в своем кабинете так долго и безвылазно. – Могу замолвить за вас словечко.

– Это совсем лишнее, Лаванда, – мягко сказал Ремус.

– Вы должны что-нибудь сделать, Ремус, – горячо возразила она. – Вы единственный, кто его не боится. Я пробовала ваш метод, это стало только хуже, такой ужас! Не хочу больше представлять его голым, – девушка содрогнулась. – Но если он продолжит в том же духе, я долго не выдержу.

– Вы ведь его личный секретарь, уверен, с вами он обращается...

– Отвратительно, – перебила Лаванда. Она была красивой девушкой, по всем канонам, будто нарисована художником без фантазии. Вздернутый носик и большие синие глаза, ногти блестящие, как карамельки. Ремусу пришло в голову, что любой другой директор нанял бы ее, чтобы любоваться. Что двигало Снейпом? Он ведь едва людей замечает. – Вы не слышали, как он со мной разговаривает. Вчера я хотела уйти пораньше, у меня было свидание... и что он сказал? Что если я верно выбрала партнера, тот сможет подождать. Сам одинокий, и хочет, чтобы все вокруг страдали!

– Не представляю, что тут можно сделать, – развел руками Ремус, пряча улыбку. Лаванда прищурилась на него.

– А вот у меня есть пара идей.

***

Все заказали сидр, и Ремус постеснялся просить пива. Паб был грязным, тесным, бармен глядел на них так, будто лично имел счеты с каждым.

– Мы приходим сюда по пятницам после работы, – пояснила Лаванда, когда Ремус открыл перед ней дверь. – Как вам?

– Очень своеобразно, – осторожно откликнулся Ремус.
– Отвратительное место, – восторженно согласился Малфой. Он снял свой щегольский галстук-бабочку и швырнул на стол, покрытый крошками и какими-то липкими пятнами. – Будьте как дома.

Они с трудом уместились в дальнем углу зала, стульев хватило всем, кроме Невилла – но того Малфой быстро отослал за выпивкой.

Ремус был ошеломляюще трезвым, когда они начали обсуждать план.

– Нашему директору давно нужно было кого-нибудь найти, – заявила Лаванда, раскидав волосы по плечам. Она быстро сфотографировала захламленный стол и принялась печатать что-то в телефоне. – Это всем будет на руку.

– Прежде всего вам, – доверительно заметил Малфой, наклонившись к Ремусу. – Снейп у нас – как дикое животное. Немного ласки, и он будет с рук у вас есть.

– Или голову откусит, – Невилл сгрузил новую порцию сидра, расплескав половину на присутствующих. – Как повезет.

– Чего вы от меня хотите? На свидание мне его позвать, или что? – фыркнул Ремус. Никто больше не засмеялся. Все глядели на него.

Их было много, сотрудники разных отделов. Со многими он только раз или два здоровался в коридорах, кого-то знал лично. Компания сплетников, офисные пираньи, один только Невилл был немного ему симпатичен. И однако же – он здесь, в пятницу вечером, пьет и смеется, как нормальный человек. Будто снова в школе, где популярные мальчишки вдруг решили с ним дружить. Тогда он отчаянно нуждался в компании, теперь же – не искал новых друзей.

Это плохо заканчивалось. Как всегда, вспоминая Джеймса, Пита и Сириуса, Ремус ощутил тяжелую боль в желудке.

– Не обязательно заходить очень далеко, – сказала Лаванда, оторвавшись от телефона. – Ему и малости хватит. Сходите на обед, заведите беседу, сделайте комплимент, что ли? Вам не сложно, а ему приятно. Селфи?

Все сдвинули головы, щелкнула камера. Корпоративный дух в лучшем виде.

– С чего вы решили, что ему это интересно? – спросил Ремус устало. Он не стал спрашивать, почему они решили, что он способен на что-то такое, что ему это интересно. Он старался не затрагивать скользких тем.

– Все знают, что наш хмырь по мальчикам, – беззаботно заметила девушка с карими глазами, из отдела аналитики. – Он сам сказал.

– Сделал официальное заявление в начале года, вы еще с нами не работали, – подтвердил Малфой. – Тогда Локхарт только начал у нас вести тренинги, и мы, конечно, его прочекали.

– В инстаграме, – пояснил Невилл заботливо.

– Там нашлось много чего интересного, – продолжил Малфой доверительным, приглушенным тоном. Остальные слушали с радостным интересом, как в первый раз. – И некоторые из нас... не горели желанием посещать его занятия. В смысле, Локхарт... он ведь похож на чихуахуа. Кто захочет терпеть домогательства от чихуахуа?

– Тебе нравятся его домогательства, Драко! – фыркнула Паркинсон, которая работала под начальством Малфоя. – И все это знают.

– Я не виноват, что этот папуля считает меня неотразимым, – рассмеялся Малфой и вцепился в свой сидр. – Ладно, но Снейп... мы тогда написали общий отказ, а он устроил собрание, на котором заявил...

– «Гилдерой Локхарт – бизнес-тренер, которого оплачивает вам компания. Вы будете относиться к нему с уважением и получать необходимые знания. Его ориентация к делу не относится, – передразнила Лаванда. Она взяла паузу, а потом патетично закончила: – Я предпочитаю людей своего пола, и не потерплю здесь никакой дискриминации. Если у вас проблемы с этим, оставьте заявление об уходе у меня на столе, до конца этого дня».

– Уизли хотел оставить, но к вечеру передумал, – добавила Паркинсон со смехом. – Невилл, будь другом, сгоняй за добавкой.

– Это... заслуживает уважения, – растерянно проговорил Ремус.

– Скажите ему об этом! – пылко предложила Лаванда. – Селфи?

***

Ремус не собирался всерьез приступать к этому коварному плану, но когда в следующий раз они с директором Снейпом оказались вдвоем в лифте, принял это за счастливый случай. Шутки ради он вытащил из кармана шоколадку и протянул Снейпу.

Оно того стоило.

– Прошу прощения? – У Снейпа было такое выражение лица, будто Ремус наставил на него пистолет.

– У вас бледный вид. Подкрепитесь, это вкусно. – Ремус ловко всучил ему шоколад. Брови Снейпа изогнулись так, как человеческие брови изгибаться не должны.

– Взятки не беру, Люпин.

– Тогда хорошо, что это всего лишь шоколад, – безмятежно ответил Ремус, сунув руки в карманы.

Снейп небрежно разорвал обертку и отломил себе дольку.

– Очень невкусно, – сказал он. Ремус усмехнулся.

– Простого «спасибо» тут будет достаточно.

– Не представляю, чего вы добиваетесь. – Снейп отвернулся к хромированной панели лифта, в холодной стали отражался его носатый профиль. – Любезничая со мной в лифте, вы далеко не пойдете. Вы посредственный сотрудник, без идей и амбиций, и у вас нет никаких лидерских качеств.

Ремус проглотил это.

– А вы – жутко подозрительный тип, – сказал он смиренно. Снейп скривился.

– Прошу вас помнить о субординации, Люпин.

– Простите, сэр. Можете вписать это в мое личное дело. Нарушение субординации, домогательства, жестокое нападение с применением шоколада, – фыркнул Люпин. Снейп опустил голову, роняя волосы на лицо. С веселым изумлением Ремус обнаружил, что этот тип умеет смущаться. Выглядело это очаровательно, и Ремус ощутил пьянящий азарт.

Оно того стоило, определенно.

Двери разъехались, и Ремус первый вышел из лифта. Проходя мимо стола Лаванды, он подмигнул ей и получил ответную улыбку.

Он чувствовал себя мальчишкой, он чувствовал себя отлично.

***

Обедать позволялось, когда и где душе угодно – кто-то зависал в чиллаут-зоне, кто-то курил на крыше, кто-то отправлялся в ближайший парк или кафе, чтобы перехватить бизнес-ланч. Большинство сотрудников предпочитали питаться без отрыва от производства: уставившись в экраны, они жевали, глотали, хрустели чем-нибудь полезным.

Ремус облюбовал зеленый бархатный диван под широким окном. Свет там был чудесный, читать – одно удовольствие.

Он вытянулся на диване в полный рост, лениво листая книжку. Чашка с чаем дымилась на полу рядом. Офис гудел, как улей, звонили телефоны, клацали накладные ногти по клавиатуре – очаровательный звук. Ремус прочитал одну и ту же строчку трижды, а потом принялся наблюдать за мушкой, ползущей по краю страницы. Откуда она взялась? Слишком холодно еще, а эта бедняга проснулась. Теперь ползет, кривая, с одним крылом – так упрямо, будто ей известно точное направление.

Также отстраненно, как за мушкой, Ремус принялся наблюдать за Снейпом. Директор сидел в своем стеклянном кабинете, в сиянии четырех мониторов.

«Тоже ведь человек», – подумал Ремус. Живет, ходит. Существует где-то вне офиса, хотя в это верилось с трудом.

Он мог бы держать пари, что мистер Снейп не ходит ни в бары, ни на пикники. Смешно было даже мысль такую допустить: вот он сидит в своем черном костюме на ярком клетчатом пледе, держит меж двух стиснутых пальцев канапе, как сигаретку.

Ремус испытал прилив нежности к Снейпу. За то, что ничего о нем неизвестно, ничегошеньки. И можно вообразить себе вообще что угодно. Снейп вдруг резко поднял глаза, словно прежде лишь усилием воли себя сдерживал. Их взгляды встретились.
Фредди против Джексона, Кинг-Конг против Годзиллы. Годзилла уступила: Снейп вдруг порывисто поднялся, подошел к стеклянной стенке, дернул какой-то шнурок, и жалюзи глухо сомкнулись. Ремус ухмыльнулся и перевернул страницу.

***

В компании они пользовались уникальной корпоративной почтой, оформленной в совиной тематике.

Рано утром Ремус получил сову от Снейпа с лаконичным: «Зайдите ко мне в кабинет». Секунду он таращился на экран, а потом вскочил на ноги так резко, что уронил стул.
Снейп едва ли поднял голову, когда он зашел в кабинет, неловко стукнув в стеклянную дверь.

– Одну минуту, – сухо сказал он. Ремус пристроился на краешке неудобного стула для посетителей. Снейп закончил печатать и устало взглянул на Ремуса.

– Итак, – сказал он мрачно. Ремус глупо улыбнулся.

– Итак, – повторил он. Снейп закатил глаза. "Натурально – хмырь!" – с восхищением подумал Ремус.

– Вы избрали довольно странную тактику для привлечения моего внимания, – заметил Снейп. Волосы у него были грязные. «Почему он не моет голову? – подумал Ремус.– Он ведь никогда ее не моет!» Принтер в углу комнаты вдруг загудел и начал выплевывать какие-то бумаги. – Но я готов дать вам шанс. Пройдете собеседование на общих основаниях, если вам так сильно этого хочется. Тестовое задание я отправил вам на почту только что.

– Вот как, – пробормотал Ремус разочарованно. Так просто? – Но у меня же нет никаких лидерских качеств.

– Я ознакомился с вашим личным делом и результатами работы за предыдущие месяцы. Вы способны выполнять работу в срок.

– Иначе я бы уже искал другую работу, верно?

Снейп вздохнул.

– Вы хорошо разбираетесь в статистике, поэтому сможете навести порядок в отделе.

– Я посредственность, заурядная личность.

– Винтик большой машины, – Снейп иронично изогнул губы. – Чего вы еще добиваетесь, Люпин?

«Справедливости!» – хотелось воскликнуть пафосно, но Ремус прикусил язык. Ему стало смешно. В последние пару недель он будто проснулся, снова начал жить. И что теперь, вернуться в «день сурка»? Он не позволит этому так быстро закончиться.

– Спасибо за оказанное доверие, сэр, – вежливо сказал Ремус. – Постараюсь его оправдать.

– Ничуть не сомневаюсь, – сказал Снейп таким тоном, что стало ясно: сомневается, и это мягко сказано.

Секунду они молчали, и Снейп сверлил его своим тяжелым взглядом. Ремус чувствовал, что потеет в своем старом свитере («Кэжуал», – сказала Лаванда про этот прикид).

– Вы можете идти, – проговорил наконец Снейп.

– Спасибо, – брякнул Ремус, поднимаясь.

– Всегда пожалуйста, – любезно ответил Снейп. Он не сводил с Ремуса глаз. Тот попятился.

– Ну, я пойду?

– Идите, идите.

Ремус едва не врезался в стеклянную дверь.

***

Тестовое задание оказалось чертовым ребусом.
Неизвестно, сколько докторских степеней требовалось иметь, чтобы его выполнить.

***

В третий четверг месяца они устраивали брифинг, на котором присутствовали представители от разных отделов. Снейп выслушивал доклады и вносил свои замечания. Скука смертная, но жить можно. Ремус обычно устраивался в дальнем углу, возле окошка, куда можно было таращиться.

В этот раз он устроился за большим полированным столом, прямо напротив директора. Гермиона сидела рядом с ним, и Ремус с изумлением отметил, что она конспектирует почти каждое слово Снейпа.

– Какие у нас результаты по итогам адаптивных интервью? – спросил Снейп, покачиваясь на стуле. «Адаптивных интервью», – аккуратно вывела Гермиона в еженедельнике. – Особенно меня волнуют стажеры и новые сотрудники. Двое решили уволиться после испытательного срока. Какие проводились мероприятия для создания дружеской атмосферы?

– Коэффицент корпоративного духа упал на три точка пять пунктов, – отчиталась Гермиона, сверяясь с записями. – Это может быть связано с сезонностью, сэр. Весной у многих людей наблюдаются скачки настроения, люди становятся нестабильны.

«Нестабильная», – кашлянул Малфой в ее сторону. Гермиона метнула на него гневный взгляд, а потом снова с обожанием уставилась на директора.

– Я разработала систему мероприятий, которые помогут увеличить коэффицент на пять-шесть пунктов. Также есть смета для проведения корпоратива, ну и несколько дополнительных предложений, их можно взять в работу... – Снейп прервал ее, взмахнув рукой.

– Три точка пять пунктов,– задумчиво произнес он, глядя поверх ее головы. – Миз Грейнджер, подготовьте презентацию о преимуществах работы в нашей компании.

– Да, сэр.

– Если позволите, – сказал Ремус, и все уставились на него. Он откашлялся и встал, как на уроке. – Каждую пятницу мы ходим в бар, – начал он, и Малфой снова закашлялся, в этот раз по-настоящему. – Будет здорово, если вы к нам присоединитесь.

Наступила гробовая тишина. Снейп тоже зачем-то поднялся и отошел к интерактивной доске с графиками. Графики высвечивались проектором, пробежали зелеными отрезками по черному костюму Снейпа. Логотип компании пришелся ему на нос. Он этого не заметил.

– Общение с руководством... живое, тесное общение, я имею в виду. – Ремуса несло. – Это ведь залог хороших отношений в компании. Бар чудный, и напитки там подают неплохие.
Кроме Ремуса все молчали. Если бы в офисе летали мухи, можно было бы услышать их жужжание.

С усилием, которое очевидно отразилось на его лице, Малфой поддержал:
– Да, сэр, мы могли бы собраться все вместе.

Невилл тихо застонал.

– Выходит, договорились? – радостно подытожил Ремус. Снейп стиснул ворот своей рубашки, будто надеялся себя удушить.

– У меня много работы, – сказал он.

– Рабочий день заканчивается в семь, – напомнил Ремус услужливо.

– У меня ненормированный график, – парировал Снейп.

– Мы будем рады вас видеть, – подлизался Малфой.

Невилл снова застонал.

– Ради корпоративного духа, – Ремус повернулся к Гермионе. – Как вы считаете, миз Грейнджер?

– В книгах по социальному управлению, которые я читала, взаимодействие с руководством выделяют как... в общем, это довольно важно, – сбилась она.
Снейп глядел затравленно.

– В эту пятницу. – Ремус рухнул на стул, ощущая, как подрагивают колени. – Значит, договорились.

***

Корпоративный дух переживал серьезное испытание в тот вечер.

Их было больше обычного, и они заполнили почти весь тесный бар. Разговор не клеился, так что все много пили. Снейп устроился в дальнем углу и озирался так, словно попал в западню. Ремус не смог бы вспомнить, о чем вокруг говорили, даже если бы от этого зависела его жизнь. Только когда Снейп ушел к бару, все стали потихоньку оживать. Невилл повеселел и стал рассказывать какую-то забавную историю о своей бабушке, а после – о том, как в детстве выпал из окна. Гермиона, которая тоже пришла, и даже губы накрасила, села рядом с Ремусом. Она слушала чужие разговоры так, словно собиралась провести социальное исследование. Иногда задавала вопросы, но в общем шуме их мало кто слышал. Ремусу вдруг стало жаль ее. Такая молоденькая, такая напряженная. Она цедила свой бокал вина весь вечер.

– Вам очень идет это платье, – крикнул Ремус ей на ухо, наклонившись, и кудрявая прядка попала ему на губы. Гермиона пожала плечами.

– Это мое единственное платье. Я предпочитаю брюки.

– Очень жаль, – заметил Ремус простодушно, и она смерила его подозрительным взглядом. Словно он способен ухлестывать за юными девушками!

Малфой живо напомнил ему, за кем положено ухлестывать.

– Смотрите, он ушел одиноко сидеть у бара, – заметил мальчишка, покровительственно хлопнул Ремуса по плечу. – Это удачная возможность.

И проворно занял место Ремуса возле Гермионы.

Для смелости Ремус опрокинул в себя остатки виски. В этот раз он решил заказывать только крепкие напитки. От сидра у него щипало в носу. Снейп листал какую-то книгу, будто в полутьме бара можно было что-то разглядеть. Хотя вокруг была толпа, рядом с ним пустовало два стула. Невидимая зона отчуждения; тем лучше. Ремус сел рядом. Он махнул бармену, который в ответ закатил глаза и принялся тереть стакан грязным полотенцем. Снейп делал вид, что увлечен чтением.

– Как поживаете? – крикнул Ремус. Снейп опустил голову ниже и что-то пробормотал. – Что?

– Неплохо, спасибо.

– У вас унылый вид.

Снейп хмуро взглянул на него.

– Почему вы ушли? – вновь заговорил Ремус.

– У меня разболелась голова. Захотелось побыть в одиночестве, – сказал Снейп с намеком.

– Я найду вам таблетку... – Ремус сполз с высокого табурета, но Снейп остановил его, показав на свой бокал.

– Я уже принимаю лекарство.

Ремус снова сел.

– Хорошо, – пробормотал он. – Хорошо.

Несколько секунд они молчали. Ремус вляпался во что-то липкое на барной стойке, и пытался отколупать это ногтем от своего рукава.

– Интересная книга? – спросил он спустя какое-то время. Снейп взглянул на него, потом на книгу – так, будто видел ее впервые.

– Нет, – признался он.

– Тогда зачем вы ее читаете?

– А что прикажете мне делать? – раздраженно буркнул Снейп.

– Вы можете поговорить со мной, – предложил Ремус. Снейп вздохнул, будто перед ним поставили непосильную задачу.

– Предлагайте тему.

Ремус схватил зубочистку и принялся вертеть ее в пальцах.

– Вы любите химию?

– Химию?

– Да. Это был мой любимый предмет в школе. Мне нравилось решать задачи. У нас была старая лаборатория, где мы проводили опыты.

– Я не люблю химию, – ответил Снейп, внимательно глядя на Ремуса. Тот потер лоб.

– Ладно... тогда... биология? Все эти клетки, генетика... живые существа...

– Живые существа меня тоже не интересуют, – усмехнулся Снейп, продолжая сверлить Ремуса взглядом. – Сделаете еще попытку?

– Вы знали, что у совы, например... О, спасибо. – Ремус вцепился в принесенный стакан. – У совы уши располагаются не параллельно друг другу? Одно выше, другое ниже. Чтобы она могла слышать все, что происходит сверху и снизу. А глаза у нее грушевидной формы... если заглянуть в ухо совы, можно сквозь него увидеть глаз. Удивительно, правда? – Снейп хранил вежливое молчание. Ремус сделал приличный глоток. – И еще. У совы на животе лысинка... такая небольшая. Угадайте, зачем?

Снейп вновь уставился в книгу.

– Угадайте, – потребовал Ремус. Снейп перелистнул страницу.

– Даже представить не могу.

– Они ведь хищники. Когда совы ловят всяких мелких мышей... грызунов, и прочее... бросают их в гнездо и улетают дальше, а если зима – грызуны замерзают, маленькие мерзлые трупики. Как замороженный обед. Совы ложатся на них пузом и отогревают, прежде чем съесть. – Ремус восторженно улыбнулся. Снейп потрясенно покачал головой. – Удивительно, правда?

– Невероятно, – пробормотал Снейп и приложился к бокалу.

– А когти у совы не приспособлены, чтобы гнезда делать. Так что совы отбирают гнезда у других птиц. Но если там яйца, то птенцов они не убивают.

– Как много полезных фактов, Люпин, – Снейп заглянул в свой бокал. Там ничего не было.

– Я закажу вам еще.

– Не стоит.

– А кукушки...

– Помилуйте!

Они помолчали.

– Вы знаете, почему в коктейли всегда кладут по две соломинки? Короткую и длинную? – снова заговорил Ремус. Голоса вокруг пульсировали, давили. Ему стало душно. Снейп изучал его, как редкое животное. Темный взгляд скользил по его лицу.

– У вас усы мокрые, – заметил Снейп.

– Что?

– Вы намочили усы, когда пили. С них капает.

– Я их сбрею, – выпалил Ремус, вытираясь рукавом. Снейп подал ему салфетку. – Прямо завтра сбрею.

– Сбрейте, – согласился Снейп.

– У меня некрасивая верхняя губа, – признался Ремус.

Снейп сощурил глаза, потом вдруг ухмыльнулся:

– Постойте, вы что, уже надрались?

– У меня слабый иммунитет... к алкоголю. И ко всему вообще.

– Да вы ценный кадр, – насмехаясь, протянул Снейп. – Отправляйтесь лучше домой, пока не наговорили лишнего.

– Может, я для того и напился? Чтобы наговорить? – с вызовом спросил Ремус. Он придвинулся к Снейпу ближе. До чего смешной человек, до чего колючий. Вокруг него не забор даже, а великая китайская стена. Метафорическая.

– У вас интересная внешность, – сообщил Ремус.

– Мне это часто говорят, – откликнулся Снейп, захлопнув книгу.

– В хорошем смысле.

– От вас несет, – Снейп махнул бармену. – Мне нужен счет.

Ремус медленно отодвинулся.

– Несет? Чем?.. – грустно пробормотал он. Снейп метнул на него короткий взгляд.

– Откуда мне знать? Алкоголем. Отчаяньем. Дешевым дезодорантом. Стандартный набор.

– Вы очень грубый человек.

– И это мне часто говорят, – вздохнул Снейп. Он достал свой бумажник, ожидаемо черный, гладкий, тугой. Ремус глядел, как Снейп отсчитывает купюры.

– Почему с вами так сложно? – спросил Ремус. Снейп даже не повернулся к нему.

– Лучше бы вам вернуться к своим друзьям, Люпин.

– Они мне не друзья. У меня были друзья, давно. Но теперь никого не осталось.

– Собираетесь поведать мне свою трагическую историю? – Снейп скривил губы. Ремусу захотелось его ударить.

– Нет, – медленно проговорил он. – Нет. Вам же не интересно.

– Отчего же. Я весь внимание. Что угодно лучше, чем занимательные факты о совах.

«Когда-то я умел флиртовать, – подумал Ремус. – Ведь умел? Как-то же Тонкс в меня влюбилась? Или это она флиртовала со мной... сложно теперь вспомнить».

– Только не умолкайте, Люпин, – продолжал атаку Снейп. Теперь он уже глядел на Ремуса в оба, с карикатурным, преувеличенным сочувствием. – Мы так славно беседовали. Это был незабываемый вечер. Расскажите мне больше о себе, о своей жизни.

– Вас не интересуют живые люди, – тихо ответил Ремус. Он попытался встать со стула, но едва не рухнул, и Снейп подхватил его. Стальная хватка на локте. Это разозлило Ремуса еще больше. – Вы сами – мертвый. Вы даже не человек, вы – машина!

– Помолчите, пока не пожалели, – угрожающим тоном сказал Снейп, все еще крепко его удерживая. Ремус наклонился к нему, обдавая алкогольным дыханием, и Снейп отшатнулся. Показалось, что он даже выглядел испуганным – ровно одну секунду. А потом его лицо снова стало бесстрастным. Чертова маска.

– Нет, вы даже не машина... вы манекен! Болванка в форме человека. У вас нет чувств, у вас нет сердца. Вы никогда не смеетесь, только усмехаетесь.

Невилл подскочил к нему. Ремус и не понимал, что кричит, и что в баре стало так тихо. Невилл попытался оттащить Ремуса подальше, что-то извинительно бормоча, но Снейп не выпускал руку Ремуса.

– Нет уж, пусть скажет, – прошипел Снейп, его лицо исказилось. Бледное, некрасивое, оно мерцало перед Ремусом, расплывалось в дымке по краям.

– А я и скажу! Все скажу. Вас все боятся, ненавидят... вы думаете, это уважение? Да все просто жалеют вас!..

– Ремус, пожалуйста! – вскрикнул Невилл и с неожиданной силой вырвал его из хватки Снейпа. Ремус споткнулся, и Невилл вздернул его на ноги, как ребенка. – Простите, сэр, – твердо сказал Невилл. Лицо его пылало. Снейп был бледнее обычного. Он выпрямился, расправил плечи и кивнул.

– Что ж, это было познавательно. Влияние совместных внерабочих мероприятий на корпоративный дух сильно преувеличено, – произнес он. – Люпин, с вами мы поговорим в понедельник, если наберетесь смелости явиться на работу.

Он отправился прочь, и все глядели вслед, пока дверь за ним не закрылась.

***

Похмелье было ужасным, равно как и раскаяние. Ремус помнил во всех безжалостных деталях всё, что говорил и делал. Все выходные он корил себя и переживал. О Снейпе, которого обидел ни за что. И о себе, которому придется искать новую работу. Был ли шанс, что Снейп не окажется мстительным ублюдком?

За всю свою жизнь Ремус преуспел в самообмане, но даже его талантов тут было недостаточно.

Кроме того, он неважно себя чувствовал, по всему телу разливалась слабость, и он представлял, что болезнь настигла его. Лекарства перестали действовать. Теперь-то он точно умрет, и никто не будет плакать по нему. Он позвонил своему доктору и договорился о встрече, а остаток выходных провел, лежа на кровати и жалея себя.

В понедельник он гладко выбрился, надел свой лучший пиджак и с тяжелым сердцем отправился на работу. Дверь в офис Снейпа была закрыта, за стеклянной стенкой – глухая пластиковая стена жалюзи. «Если он начнет меня убивать, никто и не узнает», – невесело ухмыльнулся Ремус, встав у стола Лаванды.

– Он у себя? – спросил Ремус. Лаванда поправляла челку, глядя в карманное зеркальце.

– У себя.

– Он занят? – с надеждой уточнил Ремус, и Лаванда взглянула на него с сочувствием.

– Он ждет тебя. Велел пропустить, как только ты придешь.

Ремус глубоко вздохнул и расправил плечи.

В кабинете было сумрачно; за окном шел дождь. Снейп сидел за своим огромным столом, как всегда – с прямой спиной, взгляд острый, губы сжаты.

– Присаживайтесь, что же вы, – любезно сказал он, показав на жесткий стул для посетителей. Ремус примостился на краешек, обнял свой портфель. Они помолчали. – Ну? – спросил Снейп, первым нарушив тишину. Ремус неуклюже пожал плечами.

– Простите, – пробормотал он.

– Что-что? Я не расслышал.

– Я извинился, – громко повторил Ремус. – За мое поведение в пятницу.

– За ваше безобразное поведение, – с удовольствием поправил Снейп, прищурившись. – За тот пьяный дебош, который вы устроили. И за оскорбление вышестоящего сотрудника.

– Да. Именно за это, – тихо подтвердил Ремус, глядя на свои колени. На брюках откуда-то были светлые шерстинки, хотя у него ни собаки, ни кошки не было.

– Что мне делать с вами, Люпин? – медленно, с садистскими нотками спросил Снейп. Он сделал вид, что размышляет, а может, и правда не знал.

– Ну, сделайте мне выговор при всех. Вздерните на дыбу. Вмажьте мне по лицу, если вам так хочется.

– Сгораю от желания, – скривился Снейп. – Скатиться до вашего уровня. Так вы себе представляете разрешение конфликтов в перспективной фирме, вроде нашей?

– Мне нужна эта работа, – заставил себя выдавить Ремус. Он ненавидел просить, но ему часто приходилось. Унижение в какой-то момент перестает ранить, если ты изначально не считаешь себя гордым.

– Я не могу принять ваши извинения, – ровно сказал Снейп, и принялся поправлять бумаги на столе. – Вы говорили то, что думаете. И то, что думает каждый там, за стеклом. – Он кивнул в сторону двери.

– Это не так, – пылко возразил Ремус. – Я выпил лишнего и нес всякую ерунду. Я уважаю вас, и никогда бы…

– Ну что вы, – перебил Снейп насмешливо. – Вы меня боитесь и ненавидите. Я ведь болванка в форме человека.

– Да забудьте вы! Это все неправда. Вы человек…

– Манекен.

– Вы человек! Прекрасный, талантливый…

– Бездушный.

– Душевный!

– Бесчувственный.

– Вы очень чувствительный!

– Мертвый.

– Живой! Живей всех живых!

– Никогда не смеюсь, только усмехаюсь.

– Да вы постоянно смеетесь!

– И меня все жалеют.

– Никто вас не жалеет! – заорал Ремус. Снейп вдруг выдохся. Он уставился куда-то Ремусу за плечо, его губы трагически изогнулись.

– Вот это в точку, – проговорил он бесстрастно. – В точку, Люпин. Хоть в чем-то вы правы.

Снейп поднялся со стула и отошел к окну. Ремус уставился в его прямую спину, тяжело дыша. В кабинете наступила звенящая, почти ощутимая тишина. Ремус мог представить, как Лаванда приникла к стеклянной двери с той стороны, пытаясь хоть что-нибудь разобрать.

Ремус поднялся и подошел к Снейпу, но остановился за его плечом, не рискуя дотронуться.

– Что вы тут опять какой-то цирк устроили? – жалобно спросил Снейп.

– Простите, – привычно ответил Ремус. Снейп прислонился лбом к стеклу, глядя вниз, на парковку.

– Я устал, – сказал он глухо. – Проваливайте.

– Никуда я не буду… проваливать, – рассердился Ремус. Он дотронулся до локтя Снейпа, тот отодвинулся. – Послушайте, ну что вы… в самом деле… как маленький. Перестаньте немедленно! Вам это не идет. Переживать так… из-за какого-то идиота вроде меня. Да я же ненормальный! Я себя не контролирую. И ничего не понимаю в жизни.

– Я тоже, Люпин, ничего не понимаю, – безжизненным тоном откликнулся Снейп. Он все еще прижимался к окну. Ремус испугался, что Снейп может заплакать или что-нибудь в этом духе, что-нибудь такое же дикое. – Думаете, я не стараюсь? Это такая пытка – каждое утро выходить из дома. А какая пытка – идти вечером домой! Я бы уехал куда-нибудь на необитаемый остров. И умер бы там спокойно.

– Не вздумайте умирать! – испугался Ремус, забыв, что и сам недавно собирался.

– Мне прекрасно известно все, что обо мне говорят. И что думают. Мои дорогие сотрудники. Я знаю, мне просто не нужны лишние напоминания.

– Вас все любят! – воскликнул Ремус, изнемогая от вины. – Вас все очень… мы все! Очень любим и ценим. Где-то в глубине души. Очень глубоко.

Плечи Снейпа затряслись, но прежде, чем Ремус успел бы прийти в полный ужас, стало понятно – директор смеется. Он повернулся к Ремусу, глядя почти ласково. Усталое лицо Снейпа показалось Ремусу очень трогательным.

– Правда, Люпин, проваливайте. Я вас не уволю, не переживайте.

– Хорошо, – кивнул Ремус. – Но вы… на меня больше не обижаетесь?

– Что мне, десять лет? – спросил Снейп. Они стояли теперь очень близко, лицом друг к другу. За спиной у Снейпа, за окном, разверзались хляби небесные, и потоки воды омывали город.

– Как докажете, что больше не злитесь? – спросил Ремус с глупой улыбкой. Снейп глядел на него сверху вниз, черные глаза блестели от смеха.

– Могу сына в вашу честь назвать, – предложил он.

– Лучше сходите со мной куда-нибудь, – сказал Ремус, сам себя едва слыша. – Вы любите Брамса?

Снейп снова рассмеялся, словно это была какая-то шутка, которой Ремус не знал. Потом нахмурился.

– Вы это серьезно?

– Смертельно серьезно. Никогда в жизни не был так серьезен. У меня есть знакомый в концертном зале, я могу достать нам билеты.

– На дворе двадцать первый век, – рассеянно ответил Снейп. – Давно уже ничего не нужно «добывать».

– А я все-таки добуду.

– Вынужден отказаться.

– Концерт в эту субботу. Я положу билет вам на стол, а дальше уже решайте сами, – сказал Ремус. Снейп не ответил, он стоял, склонив голову к плечу и пристально глядя на Ремуса, будто пытаясь разгадать загадку.

Ремус кашлянул, одернул пиджак и вышел, через секунду вернулся, потому что забыл портфель на стуле. Снейп не сдвинулся с места, так и стоял посреди кабинета, будто потерянный.


***

После концерта они вышли на улицу и, не сговариваясь, двинулись вниз по улице, в толпе других меломанов. Они молчали какое-то время, потом Снейп заметил, убирая руки в карманы плаща:

– Я не был уверен, но теперь могу точно сказать, что не люблю Брамса.

Ремус рассмеялся и взял его под руку.

– Пропустим по стаканчику? Обещаю не буянить.

– Пойдемте, – согласился Снейп. Они не произнесли ни слова, пока не дошли до ярко освещенной витрины какого-то ресторанчика. Воздух был ночным, прохладным. Деревья шумели темными листьями. Лето в этом году обещали дождливое, холодное, но так ведь было и в прошлом году, и в позапрошлом.

Девушка-хостес сурово уточнила, бронировали ли они столик. Ремус покаялся, что нет, и просительно заглянул ей в глаза:

– Что-нибудь ведь найдется?

Она оттаяла, улыбнулась ему, откидывая гладкие волосы за плечо. Пока они шли вслед за ней вглубь зала, Снейп шепнул:

– Как это вам удается? Вы нравитесь абсолютно всем.

Прозвучало как упрек, и в то же время – почти признанием. Ремусу было легко, голова немного кружилась, будто он уже выпил чего-то крепкого.

– Это все природное обаяние.

Снейп закатил глаза, но по губам его скользнула улыбка. Он скользнул на стул и расстелил на коленях предложенную льняную салфетку. Пока официантка рассказывала о блюде дня и выборе вин, он слушал ее очень внимательно, сосредоточенно. Все это их свидание показалось Ремусу до того старомодным, что он пришел в восторг. Сириус бы поднял его на смех. «Это еще откуда?» – тотчас строго спросил себя Ремус. Он уже давно не вспоминал о Сириусе, и сейчас был неподходящий момент для ностальгии.

Снейп смотрел на него, и Ремус запретил себе витать в облаках.

– И что теперь? – спросил Снейп. – Будем вести приятную беседу?

– За ужином, – «на свидании», – мысленно добавил Ремус, – люди обычно говорят о семье. О школьных годах.

– Можем пропустить эту часть? – поморщился Снейп.

– Не заставляйте меня снова сочинять тему, – попросил Ремус. – Мои познания о совах вам не понравились.

– Ну почему. Было очень увлекательно. – Им принесли вино, и Снейп обхватил пальцами тонкую ножку бокала. Он принялся разглаживать складку на салфетке другой рукой. Ремус понадеялся, что он нервничает. Это было бы очаровательно. – Я ознакомился с материалом и узнал, что у сов также два желудка. Вы это знали?

– Нет, – соврал Ремус, откинувшись на спинку стула.

– В один желудок попадает еда, в другой – всякий мусор, вроде шерсти. Если надумаете завести сову, не вздумайте давать ей чистое мясо. Его нужно извалять в пуху… и всяком таком, – закончил Снейп скомкано. – Люциус.

– Что? – не понял Ремус, но затем обернулся. У их столика остановился мужчина, высокий, светловолосый, в дорогом костюме.

– Северус, – радостно произнес тот, улыбаясь почти хищно. – Вот это удача! Никак не думал встретить тебя в Сохо, в субботу вечером.

Он сам себе подвинул стул и уселся к ним за столик.

– Тебя разве никто не ждет? – спросил Снейп напряженно, и Люциус громко рассмеялся.

– Такой же приветливый, как обычно! Ничего, мой друг курит на улице. Я не видел тебя тысячу лет. Как дела у Драко? Ты благодарен за этот ценный кадр? – Это прозвучало язвительно, но Снейп послушно ответил:

– Необычайно талантливый мальчик.

– Из него ни слова не выбьешь. Молодые люди сейчас ужасно скрытные. Мы были такими же в его возрасте?

– Мы были хуже, – коротко ответил Снейп, и его друг снова рассмеялся, сверкая белой, акульей улыбкой. Ремус был третьим лишним, и никто не подумал его представить. Он поднялся.

– Отлучусь на минуту, – ответил он на вопросительный взгляд Снейпа.

– Если собираетесь сбежать, в туалете есть окошко над раковиной, – заметил Люциус, оглядывая его с ног до головы. И снова оскалился, поддерживая свою шутку. Ремус вежливо растянул губы.

Окошко над раковиной действительно было. Ремус задумался даже, не покурить ли ему, но сигарет с собой не было. А идти на улицу и просить у друга этого Люциуса не хотелось. Он сам не понимал, что его так разозлило. Тот простой факт, что у Снейпа есть друзья? Да еще такие модные. Ремус не сомневался, что Люциус – какая-нибудь важная шишка. К тому же он был довольно красивым. Говорил о себе, как о старике, но это было позерством.

Может быть, Снейп предпочтет провести остаток вечера с другом. Ремус не хотел сидеть в их компании. Будь это свиданием – будь это озвучено вслух и принято двумя сторонами – Ремус имел бы право возмущаться. Но Снейп ни за что не явился бы при таких условиях. Ремус вообще не ожидал, что он придет. Когда подходил к условленному месту, издалека увидел высокий темный силуэт и удивился. Почему Снейп пришел? «Я-то понятно, – подумал Ремус. – А ему это все зачем?». И тут же спросил себя: «Я-то понятно – что?». Ответа не было, и он предпочел выкинуть это из головы.

Когда Ремус возвращался, он застрял в толпе шумных студентов, которые пытались найти себе достаточно большой стол. Невольно, сквозь их гомон, подслушал чужой разговор.

– Где ты нашел этого учителя начальных классов? – растягивая слова, пренебрежительно спросил Люциус. – Не знал, что у тебя настолько низкая планка.

В ответ ему раздалось сухое:

– У меня вообще нет планки. И тебя это не касается.

– И все-таки, после такого перерыва ты мог бы найти кого-то в чистых ботинках.

Ремус подошел к столу.

– Не ботинки определяют человека, – заметил он вежливо. – А человек – ботинки. – Он положил пару купюр возле своего бокала. – Мне нужно идти.

– Люпин, – досадливо проговорил Снейп, но Ремус махнул рукой.

– Нет-нет. Вы развлекайтесь. – Выскочил из ресторана и широко зашагал прочь. Снейп догнал его на перекрестке.



продолжение в комментариях:rotate:
URL записи
И я не могла не нарисовать быстренькую картинку! Потому что люди сильнее бездушного кофейного автомата! Потому что необходимо сказать решительное «НЕТ!» тирании машины, победа будет за человеком!


@темы: оп, ты поттерозадрот!, порисунки, фанартище

URL
Комментарии
2017-07-13 в 23:24 

multik aka smile
Клевая картинка)

2017-07-14 в 08:40 

L0
тапир во время чумы
multik aka smile, спасибо)) мелочь вроде, но в войне машин я на стороне человечества, так что нельзя было не нарисовать :gigi:

URL
2017-07-14 в 09:14 

blue fox
Синий Лис
хороши :-D
и фанфик симпатичный :-D
и люпин не облезлый, а стильный, винтаж! :gigi:

2017-07-14 в 09:37 

L0
тапир во время чумы
blue fox, ха, да это «не облезлый, а винтаж!» можно поперёк всего Люпина написать, через жизнь его всю х)
Удобно конечно: вроде выглядишь, словно обнес шкаф какой-то пыльной старушки, а вроде в тренде :-D

URL
2017-07-14 в 09:51 

blue fox
Синий Лис
бгг, как говорила одна знакомая мадам из моей юности - недостаток средств можно компенсировать экстравагантностью :lol:

2017-07-14 в 10:16 

Старина Ник
Нет что вы, я не грустный клоун я радостный социопат
L0, поздравляю, отличный получился тандем: и фик шикарный, и иллюстрация к нему! :hlop::hlop::hlop:читать дальше

2017-07-14 в 12:37 

L0
тапир во время чумы
blue fox, золотые слова :-D
Старина Ник, спасибо)) я передам трегги поправочку

URL
2017-07-15 в 01:16 

kasmunaut
организатор-маньяк(с)
L0, ужасно смешно и при этом изящно!))

2017-07-15 в 19:06 

L0
тапир во время чумы
kasmunaut, резиновые руки и ноги - это сразу +20 к общему уровню изящности рисунка х))

URL
2017-07-17 в 16:39 

Танцующая с призраками
ГП головного мозга Палата 9 и 3/4
L0,
какая пластика, какая ситуация! :hlop::hlop::hlop:

2017-07-18 в 18:46 

Snapeart
SNAPE-ART DAILY
Красотень! :inlove: И фик обязательно почитаю. :)

2017-07-19 в 15:08 

L0
тапир во время чумы
Танцующая с призраками, Трегги вдохновляет :heart:
Snapeart, да, обязательно! он совершенно чудесный, получила от его прочтения огромное удовольствие)))

URL
2017-07-23 в 16:09 

Ilmatar Aalto
Не BBC меня.
Прекрасная иллюстрация к прекрасной истории!

2017-07-23 в 20:47 

L0
тапир во время чумы
Ilmatar Aalto, история действительно прекрасная, меня до сих пор не отпускает)))

URL
   

LO-LAND

главная